Ещё один сайт на WordPress

Отрывок из книги «Становление нового Дагестана»(второй фрагмент)

Обсуждение пошло далеко не по желанию народных избранников, и республике, как потом выяснится, не было суждено принять эту Декларацию.
Уже 4 ноября 1990 года, спустя месяц, как проект декларации был опубликован, его горячее обсуждение началось в селении Червленые Буруны на Чрезвычайном съезде ногайского народа и терского казачества. Инициировало обсуждение народное движение ногайского народа «Бирлик». На съезде принимали участие делегаты из Ногайского, Тарумовского, Бабаюртовского и Кизлярского районов республики, а также представители от Ногайцев и казаков из Ставропольского края, Карачаево-Черкессии и Чечено-Ингушетии. Всего делегатов собралось 300 человек. По итогам съезда была принята «Декларация о самоопределении коренных народов «Ногайской степи» и обращение к органам власти ДАССР, ЧИАССР и Ставропольского края, в котором в ультимативной форме было выдвинуто требование, что если Дагестан провозгласит суверенитет, то весь Север Республики отделится от Дагестана.
9 ноября 1990 года Съезд кумыкского народного движения «Тенглик» принял «Декларацию о самоопределении кумыкского народа». На юге Дагестана, в селении Белиджи, состоялся съезд представителей лезгинского народа, принявший «Обращение к съезду народных депутатов Азербайджанской ССР и ДАССР». Обращение содержало требование «подтвердить право лезгинского народа на самоопределение и создать комиссию по выработке механизма воссоединения лезгинского народа и уточнению границ двух республик. В случае невыполнения этих требований «Лезгинский национальный совет приступает к подготовке и проведению референдума о форме национального самоопределения лезгинского народа в составе обновленной Советской федерации».
Руководство республики отлично понимало, что сепаратистские настроения в пограничных районах Дагестана совершенно не беспочвенны, и основаны на определенных предпосылках, которые создают реальную угрозу целостности Дагестана. Наиболее опасным фактором становилась возможность фактического объединения ногайцев с казачеством, которое подстрекалось представителями националистических организаций из Москвы, и южного Дагестана с азербайджанскими радикалистами. Не исключалась перспектива примыкания к ногайцам и казакам кумыков Северного Дагестана.
Вместе с тем, лидеры аварского народного движения, кумыкского народного движения, лезгинского движени «Садвал», даргинского национального движения «Цадеш», лакского движения «Кази-Кумух», общества «Табасаран», Исполкома чеченцев Ауха, «Партии независимости и возрождения Дагестана» и «Исламско-демократической партии» начали переговоры друг с другом по формированию Конгресса народов Дагестана в качестве единой противостоящей республиканскому руководству силы.
Стало ясно, что в такой ситуации «Декларация о государственном суверенитете» лишь подливает масло в огонь. 15 декабря 1990 года председатель Верховного Совета Магомедов Магомедали предложил II Съезду народных депутатов ДАССР отказаться от принятия Декларации о суверенитете, чреватое последствиями, отнюдь не в пользу Дагестана. Депутаты поддержали своего спикера.
На следующий день в столицу республики поступила информация из Кизилюрта. Руководителю республики доложили, что в городе Кизилюрте состоялось учредительное собрание, на котором образован «Народный фронт Дагестана им. имама Шамиля». Магомедов Магомедали обратил внимание, что организация провозгласила себя как общедагестанская. Он немедленно потребовал собрать информацию об организаторах народного фронта, о целях и задачах движения. Как потом сообщили, «Народный фронт» провозгласил своей целью борьбу «за единство республики, против всех форм сепаратизма». Возглавил «Народный фронт» Гаджи Махачев, в то время мало кому известный молодой человек, выходец из Казбековского района. Фактически организация объединяла лиц аварской национальности. Несмотря на это, у руководителя республики появилась какая-то надежда, что провозглашенная «фронтом» цель «за единство Дагестана», может быть, сыграет роль объединителя. Однако, впоследствии развернувшиеся события вокруг «Народного фронта» не оправдали эти надежды. «Фронт» развивался как чисто аварское движение. Попытки со стороны руководителя аварского движения Махачева Г. вовлечь видных дагестанских политических деятелей аварской национальности в работу «фронта» не увенчались успехом. Ни Алиев М.Г., Первый секретарь дагестанского обкома КПСС, ни Абдулатипов Р., ставший уже политиком федерального уровня не изъявили желание открыто ассоциировать себя с «Народным фронтом», мало того, подчеркнуто дистанцировались. Оба этих руководителя, аварцы по национальности, к тому времени уже имели огромный опыт партийной и советской школы, до мозга костей были людьми системы. Достаточно хорошо владели искусством влиять на публику, были прекрасными ораторами, обрели за годы «перестройки» относительно устойчивый электорат. В случае, если, к примеру, Алиеву М.Г. удалось бы оттеснить от лидирующих позиций Махачева Г., возглавить самому, то шансы придать «Народному фронту» общедагестанский характер, возможно, возросли бы намного.
Однако, в этих условиях, Алиев М. больше опирался на партийную многонациональную номенклатуру, которая новоявленных лидеров, да еще с сомнительными биографиями не желала близко подпускать. Это, по их мнению, могло сказаться на легитимности их власти.
Как бы то ни было, Магомедова Магомедали такой расклад сил, почти что устраивал. Примерно по аналогичным причинам и даргинское национальное движение не возглавили именитые дагестанские политики даргинского происхождения. Однако, в отличие от многих, Магомедов М. своим авторитетом ненавязчиво удерживал раскручивание даргинского национального движения «Цадеш», которое по этой причине не получило должного развития. Надо признать, что в то время наиболее авторитетные даргинские лидеры, как Гамидов Г. и Амиров С. безоговорочно признали первенство за Магомедовым Магомедали Магомедовичем. Его авторитет перед ними был непреклонен и в данном случае они прислушивались к голосу старшего товарища.
Теперь Магомедов Магомедали энергично приступил к работе по подготовке Конституции республики. Законотворческая деятельность Верховного Совета республики проходила в атмосфере развивающегося политического кризиса в России. На III съезде народных депутатов обсуждались вопросы «О статусе республики», «О проекте нового Союзного договора», «О проекте Федеративного договора». В рабочих документах съезда все реже использовалось слово «автономная» и постепенно утверждалось новое название «Республика Дагестан», становясь, тем самым, «союзной» республикой.
Работа над текстом все больше отражала меняющуюся ситуацию в стране, которая, несомненно, влияла на смысловые акценты его формулировок. Дискуссия о будущем Основного закона республики разворачивалась, преимущественно вокруг вопроса о единоличном или коллегиальном органе высшей исполнительной власти в республике и, не менее острой проблемы, как учет национального представительства народов Дагестана в органах власти.
В Дагестане понятия «коренные» или «некоренные», «пришлые» народы, в силу отсутствия титульной «нации», не прижились в политическом дискурсе республики. К числу дагестанских народов относят, как правило, 14 национальностей, имеющих в Дагестане свое традиционное коренное население: 1) аварцев (около 28% населения республики), 2)даргинцев (чуть более 16%), 3)кумыков (13%), 4) Лезгин (около 13%), 5) русских (7%), 6) лакцев (более 5%), 7) табасаранцев (5%), 8) чеченцев (около 5%), 9) азербайджанцев (более 4%), 10) ногайцев (1,5%), 11)рутульцев (около 1%), 13) цахурцев (около 0,5%), 14) татов (менее 0,5%).

Обновлено: 18.11.2018 — 13:19

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2018 Оставляя комментарий на сайте или используя форму обратной связи, вы соглашаетесь с правилами обработки персональных данных. . Frontier Theme